497
подписчиков
0
подписок
👉🏻 Стань Позитивным Инвестором: https://t.me/+KW4lzMCPaKE3OGY6 На рынке 10 лет. Предпочитаю спокойную стратегию - беру качественные недооцененные активы с потенциалом роста, которые готов держать годами. Сигналов не даю. Только фундаментал и хардкор. Не ИИР.
Не является индивидуальной инвестиционной рекомендацией
Посты
Positive_Investments
9 октября в 8:19
Многие предприниматели до сих пор мыслят о банковском комплаенсе примерно так: открыл счёт, прошёл проверку, несколько месяцев спокойно поработал — и банк постепенно перестал интересоваться вашей деятельностью.
Эта модель стремительно уходит в прошлое.
Современный банк оценивает уже не отдельный перевод, а поведение клиента целиком.
Сколько обычно приходят деньги? Кому вы платите? Из каких стран? Как меняется структура оборотов? Кто ваши контрагенты? Как связаны между собой компании? Не появился ли внезапно новый маршрут движения денег?
Причём теперь огромный массив этой информации способен анализироваться автоматически.
И здесь возникает парадокс: технологии позволяют банкам быстрее находить подозрительные операции, но одновременно увеличивают количество ситуаций, когда нормальному клиенту приходится объяснять абсолютно законную транзакцию.
Особенно быстро меняется отношение к международным операциям и криптовалютам. FATF в 2026 году отдельно усиливает внимание к стейблкоинам, некастодиальным кошелькам и трансграничным операциям. Организация прямо указывает на растущие риски их использования в незаконных финансовых схемах.
А искусственный интеллект работает сразу по обе стороны баррикад. Банки используют его для анализа больших массивов данных, а злоумышленники — для создания дипфейков, синтетических личностей и новых схем мошенничества. Поэтому автоматизация комплаенса будет только усиливаться.
Показательный пример — санкционный контроль. В феврале 2026 года американский OFAC взыскал с IMG Academy $1,72 млн за операции с двумя лицами, находившимися под санкциями. Причём речь шла не о банке, а об образовательной организации.
Банк оценивает не только вас, но и финансовую среду вокруг вас.
Поэтому если вы работаете с зарубежным счётом, я бы относился к комплаенсу как к отдельному бизнес-процессу.
Неожиданный платёж на крупную сумму? Заранее подготовьте объяснение.
Новый контрагент из непривычной юрисдикции? Имейте документы, подтверждающие экономический смысл операции.
Платёж за товар или услугу? В назначении должно быть понятно, что именно оплачивается и на основании какого документа.
Банк задал вопрос? Не игнорируйте его и не отправляйте документы хаотичной пачкой. Лучше сразу дать понятную цепочку: договор → счёт → поставка → платёж → конечный результат.
И я бы пошёл ещё дальше. В ближайшие годы финансовая репутация компании станет таким же активом, как деньги на счёте.
Компаниям придётся самостоятельно формировать собственный риск-профиль: контролировать контрагентов, источники средств, международные связи и публичную информацию о бизнесе.
Комплаенс перестаёт быть неприятной формальностью банка. Он превращается в часть финансовой инфраструктуры самого бизнеса.
Positive_Investments
9 октября в 8:19
$DATA показала очень сильные результаты за первое полугодие 2026 года.
Выручка выросла сразу на 86% — до 2,5 млрд ₽. Это один из самых высоких темпов роста среди российских публичных IT-компаний.
И что особенно интересно — компания при этом не просто наращивает продажи, но постепенно сокращает убытки.
Скорректированная OIBDA составила –409 млн ₽ против значительно большего убытка годом ранее. OIBDAC — –453 млн ₽, то есть отрицательный результат сократился примерно в 3,2 раза.
Чистый убыток тоже заметно уменьшился: 347 млн ₽ против 920 млн ₽ годом ранее.
Для компании, которая находится в фазе активного роста, это хороший сигнал. Но здесь важно понимать специфику бизнеса.
У Аренадаты очень выраженная сезонность. Основная часть выручки традиционно приходится на IV квартал, тогда как расходы распределяются значительно более равномерно в течение года.
Поэтому смотреть на отрицательную OIBDA первого полугодия как на проблему само по себе я бы не стал.
Гораздо важнее динамика: выручка растет почти вдвое, а убытки сокращаются. Основные драйверы — высокий спрос на лицензии СУБД и расширение технической поддержки за счет новых клиентов.
Причем компания продолжает достаточно жестко контролировать расходы. Она сдерживала расширение команды и умеренно инвестировала в развитие продуктов.
Еще один момент, который мне нравится, — консервативный подход к затратам на разработку.
За полугодие компания капитализировала всего 44 млн ₽ расходов на разработку, то есть большую часть таких затрат признает расходами текущего периода.
Это снижает риск ситуации, когда отчетная прибыль искусственно поддерживается за счет переноса расходов на будущие периоды.
А вот баланс у Аренадаты действительно очень крепкий.
На конец июня компания имела чистую денежную позицию около 1,6 млрд ₽.
То есть долга фактически нет — наоборот, денег на счетах больше, чем долговых обязательств. Показатель Net debt / OIBDA составляет около –0,4х.
Это серьезное преимущество для IT-компании в условиях высокой ставки: Аренадате не приходится тратить значительную часть денежных средств на обслуживание большого долга.
Более того, рост бизнеса в первом полугодии финансировался собственными средствами.
Но у этой истории есть и несколько важных рисков. Главный — высокая зависимость от второго полугодия.
Компания снизила официальный ориентир: теперь ожидает рост выручки в 2026 году не менее чем на 20%, тогда как ранее диапазон составлял 20–40%.
Причина понятна — высокая ключевая ставка и сохраняющаяся макроэкономическая неопределенность, из-за которых заказчики осторожнее относятся к расходам на IT.
Есть и еще один риск, который мне кажется важным. Более половины выручки приходится всего на трех крупных заказчиков. Такая концентрация может стать проблемой, если крупные клиенты начнут переносить проекты или сокращать IT-бюджеты.
Кроме того, стоит следить за себестоимостью: она растет заметно быстрее выручки, а в ней увеличилась доля расходов на субподряд. Пока это не перечеркивает позитивную динамику, но потенциально может давить на будущую маржинальность.
И наконец, остается налоговый риск для всего российского IT-сектора — возможное изменение льгот и введение НДС.
Мне нравится эта отчетность именно сочетанием трех факторов. Выручка +86% → убыток сокращается → чистая денежная позиция 1,6 млрд ₽.
Но я бы пока не называл Аренадату состоявшейся прибыльной компанией. Если традиционно сильный конец года подтвердит высокие темпы роста и компания сможет приблизиться к устойчивой положительной OIBDA, инвестиционная история станет значительно интереснее.
Если же высокая ставка заставит клиентов продолжить откладывать проекты, а рост себестоимости ускорится, текущие высокие ожидания рынка могут оказаться слишком оптимистичными.
DA
DATA
87,9 ₽
+13,24%
Positive_Investments
9 октября в 8:18
Медь действительно переживает необычный период. В 2025 году она подорожала более чем на 40%, а с начала 2026-го к 23 сентября прибавила ещё около 18%. 22 сентября цена на COMEX впервые поднялась выше $6,90 за фунт, а на LME к 23 сентября достигала примерно $14 655 за тонну.
Но самое интересное здесь не рекордная цена. Главный вопрос — что будет с медью дальше?
На мой взгляд, у этого металла появился очень сильный долгосрочный фундаментальный аргумент.
Медь буквально встроена в будущее экономики. Электросети, электромобили, строительство, промышленное оборудование — всё это требует огромного количества металла. А теперь добавился ещё один гигантский потребитель — искусственный интеллект.
Дата-центру недостаточно просто поставить тысячи серверов. Ему нужны электричество, трансформаторы, кабели, новые линии электропередачи и инфраструктура вокруг самого объекта.
И вот здесь возникает проблема: спрос можно разогнать гораздо быстрее, чем предложение.
Новый крупный рудник нельзя построить за несколько месяцев. Поэтому рынок уже сегодня закладывает в цену дефицит, который может проявиться через несколько лет.
По оценке МЭА, при текущем наборе заявленных проектов к 2035 году может оставаться непокрытым около 25% потребности в меди.
Но есть важный нюанс. Сегодняшний рост котировок связан не только с фундаментальным дефицитом. В США на фоне ожиданий новых пошлин резко увеличивались запасы, а значительная часть биржевого металла оказалась сконцентрирована на американских складах. Плюс китайские предприятия увеличивали закупки перед национальными праздниками.
Поэтому часть нынешнего движения вполне может оказаться временной.
И здесь я бы провёл принципиальную границу между медью и золотом.
Золото покупают не только потому, что оно нужно промышленности. Его покупают как средство сохранения капитала, резервный актив и защиту от экономических потрясений.
Медь устроена совершенно иначе. Если мировая экономика ускоряется — ей требуется больше меди. Если начинается серьёзный промышленный спад — спрос способен резко сократиться.
Поэтому медь — это скорее ставка на развитие экономики и электрификацию, чем финансовая страховка.
И это важно понимать частному инвестору.
Физическая медь неудобна для хранения. Фьючерсы требуют обеспечения и способны принести дополнительные требования к капиталу при неблагоприятном движении цены. Акции горнодобывающих компаний — вообще отдельная история: на них влияют долги, себестоимость добычи, налоги, управление и множество других факторов.
Поэтому я бы не превращал медь в аналог финансовой подушки.
Более того, история серебра показывает, насколько опасно покупать сырьевой актив только потому, что он недавно установил рекорд. Серебро в январе 2026 года поднималось примерно до $121,6 за унцию, а к сентябрю торговалось уже около $65,7. Почти половина стоимости могла исчезнуть за несколько месяцев.
Мой вывод простой: медь действительно может стать одним из главных металлов следующего десятилетия. Но «новое золото» — это красивый заголовок, а не инвестиционная стратегия.
Я бы смотрел на медь как на инструмент для заработка на глобальной электрификации, энергетике и развитии ИИ. А вот задачу сохранения капитала по-прежнему разделял бы с золотом.
И самое интересное — если дефицит меди действительно станет системным, следующие годы могут оказаться для этого металла гораздо важнее, чем нынешние рекорды.
Positive_Investments
9 октября в 8:18
$RAGR отчиталась за первое полугодие 2026 года, и первая цифра выглядит очень тревожно: чистая прибыль рухнула на 98,9% — до 55,9 млн ₽.
При этом выручка выросла на 9,1%, до 183 млрд ₽. То есть компания продает больше, но зарабатывает на этих продажах значительно меньше.
Главная причина — расходы. Себестоимость выросла на 16%, опередив рост выручки, поэтому валовая прибыль сократилась на 33,8%, до 24,5 млрд ₽. EBITDA составила около 9,4 млрд ₽, что также говорит о серьезном снижении операционной прибыльности.
Особенно сильно просел мясной бизнес. Выручка снизилась на 10%, до 41,6 млрд ₽, а операционная рентабельность упала до –1,4% против 16,2% годом ранее.
Компания связывает это с низкими ценами на свинину, конкуренцией более дешевого импортного мяса птицы из Китая и приостановкой работы нескольких свинокомплексов в приграничных регионах.
Именно восстановление мясного направления я считаю одним из ключевых факторов для Русагро во втором полугодии.
Другие сегменты выглядят лучше. Сахарный бизнес увеличил выручку на 49%, до 24,6 млрд ₽, а сельскохозяйственный — в 3,5 раза, до 21,6 млрд ₽. Но есть важный нюанс: рост во многом обеспечен трейдинговыми продажами.
Продажи зерновых выросли более чем втрое, масличных — почти в 11 раз, сахарной свеклы — более чем в 4 раза. Однако рентабельность сельхозсегмента рухнула до 1,9% против 55,4% годом ранее.
Получается парадокс: компания продает намного больше, но значительная часть этого роста почти не приносит прибыли.
Масложировой бизнес выглядит стабильнее: выручка выросла на 2,5%, до 103,7 млрд ₽, производство — на 6,8%, продажи потребительской продукции — на 6,7%, промышленной — на 28,4%.
При этом есть важный позитивный момент — денежный поток оказался значительно лучше прибыли.
Операционный денежный поток вырос примерно с 4,5 млрд до 32,9 млрд ₽, а свободный денежный поток стал положительным — 24,6 млрд ₽ против –9,5 млрд ₽ годом ранее.
Компания высвободила около 31 млрд ₽ из оборотного капитала и увеличила ликвидность примерно на 16 млрд ₽. Но я бы не воспринимал нынешний FCF как новую норму: значительная часть улучшения связана именно с высвобождением оборотного капитала.
С долгом ситуация неоднозначная. Чистый долг снизился на 8,5%, до 173,5 млрд ₽, однако из-за падения EBITDA показатель Net debt/EBITDA ухудшился и составляет примерно 3,4–3,6х.
То есть абсолютный долг снижается, но обслуживать его относительно текущей прибыли стало сложнее.
Еще один важный момент — дивиденды. Русагро вернулась к выплатам после длительного перерыва, а дивидендная политика предусматривает направление на них не менее 50% чистой прибыли по МСФО.
Но рассчитывать на высокую дивидендную доходность сейчас рано: при прибыли всего 55,9 млн ₽ за первое полугодие база для выплат выглядит очень слабой.
При этом второе полугодие способно серьезно изменить картину. Моя расчетная оценка — около 19 млрд ₽ чистой прибыли во II полугодии, если операционная ситуация нормализуется. Тогда P/E по итогам 2026 года может составить около 3,5х при текущей оценке компании.
Это уже совсем другая история. Но подчеркну: это мой сценарий, а не прогноз компании, и он напрямую зависит от восстановления рентабельности мяса и сельского хозяйства.
Поэтому сейчас я смотрю на Русагро так: компания дешевая по мультипликаторам, крупная и диверсифицированная, денежный поток резко улучшился, а дивидендная история снова ожила.
Но одновременно мы видим обвал прибыли на 99%, снижение EBITDA, слабую рентабельность ключевых направлений и высокую долговую нагрузку относительно прибыли. Дополнительные риски — крепкий рубль, экспортная логистика и проблемы с инфраструктурой черноморских портов.
Если во втором полугодии мясной и сельскохозяйственный бизнес вернут нормальную маржинальность, текущая оценка действительно может оказаться привлекательной. Если же низкая рентабельность сохранится, дешевый P/E мало что изменит.
RA
RAGR
69,88 ₽
+6,33%
Positive_Investments
9 октября в 8:17
На нефтяном рынке есть парадокс: чтобы не допустить слишком сильного роста цен сегодня, страны начинают расходовать свои запасы. Но тем самым они создают дополнительный спрос на нефть завтра.
И именно этот эффект я считаю сейчас одним из самых недооценённых.
Американские стратегические запасы опустились примерно до 284 млн баррелей — это минимальный уровень с 1982 года. США уже использовали последний согласованный объём экстренного высвобождения нефти в рамках международной программы.
Зачем это делали? Всё просто: после начала конфликта вокруг Ирана и проблем с поставками через Ормузский пролив рынок столкнулся с риском серьёзного дефицита. Если бы стратегические резервы не начали активно расходовать, цены на нефть могли бы оказаться значительно выше.
Но нефть из хранилища нельзя достать дважды.
И здесь начинается самое интересное.
Часть американских аналитиков считает, что около 200 млн баррелей — это уже тот уровень, ниже которого дальнейшее сокращение резервов становится опасным для самой системы стратегической защиты.
То есть пространство для дальнейшего манёвра у Вашингтона становится гораздо меньше.
Что тогда остаётся?
Первый вариант — заставить американских производителей увеличить добычу. При высоких ценах сланцевая отрасль способна достаточно быстро наращивать объёмы. Но и здесь есть пределы: бурение требует времени, оборудования и инвестиций.
Второй путь — попытаться стабилизировать ситуацию на Ближнем Востоке и восстановить нормальное движение нефти через Ормуз.
Третий — использовать европейские резервы. Но у Европы возможностей значительно меньше, а дополнительные ограничения на российские нефтепродукты уже создают для европейского рынка собственные проблемы.
И вот здесь появляется парадоксальная ситуация.
Сегодня истощение стратегических запасов помогает потребителям пережить кризис. Завтра оно может стать фактором поддержки цен.
Почему? Потому что резервы придётся восстанавливать.
Стране мало купить нефть для текущего потребления. Ей теперь необходимо дополнительно закупать сырьё, чтобы вернуть стратегические хранилища хотя бы к прежнему уровню.
А если после нынешнего кризиса государства решат, что прежних запасов недостаточно, начнётся ещё более интересный процесс — наращивание самих резервов.
Китай, например, уже располагает огромными запасами нефти — по оценкам, порядка 1,4 млрд баррелей.
И я считаю, что после такого кризиса правительства многих стран сделают простой вывод: «Лучше переплатить за хранение нефти, чем однажды обнаружить, что хранить нечего».
Это означает дополнительный спрос даже после восстановления поставок.
Поэтому я бы не рассчитывал на сценарий: закончился конфликт → Ормуз открылся → нефть сразу вернулась к прежним ценам.
Так не обязательно будет.
Если мировая торговля нормализуется, часть геополитической премии действительно исчезнет. Но одновременно начнётся восстановление стратегических резервов, а значит, на рынке появится новый крупный покупатель — государства.
И вот этот фактор способен поддерживать нефтяные котировки ещё долго.
Для России это потенциально позитивная история.
Истощение запасов крупнейших потребителей нефти фактически создаёт будущий спрос на российское сырьё, особенно если российская нефть продолжит находить покупателей на мировом рынке.
Поэтому сейчас я бы смотрел не только на то, сколько нефти добывается.
Гораздо важнее другой вопрос: сколько нефти миру придётся купить не для сегодняшнего потребления, а для восстановления того, что было потрачено вчера.
Именно здесь может оказаться главный нефтяной сюрприз 2027 года.
Positive_Investments
9 октября в 8:16
Порой рынок начинает работать настолько необычно, что даже опытные участники называют происходящее безумием. Именно это сейчас происходит с нефтяными танкерами.
Подержанные супертанкеры внезапно стоят дороже новых. Судно возрастом около пяти лет может продаваться более чем за $150 млн, тогда как строительство нового обходится примерно в $135 млн.
Почему покупатели готовы переплачивать за старый корабль?
Потому что сегодня важнее не возраст судна, а возможность получить его прямо сейчас.
Ставки на перевозку нефти крупными VLCC между Ближним Востоком и Азией взлетели до экстремальных уровней — отдельные сделки доходили примерно до $1,2–1,27 млн в сутки. Один такой танкер способен перевозить около 2 млн баррелей нефти.
Получается парадоксальная ситуация: новый танкер дешевле, но ждать его несколько лет. Старый дороже, зато он уже может зарабатывать.
Именно здесь я вижу главный смысл происходящего.
Большая часть новых VLCC, заказанных в 2026 году, поступит фрахтователям только в 2028–2029 годах. А нефть нужно перевозить сегодня.
Дополнительным фактором стал Ормузский пролив. Часть судов готова идти через него несмотря на военные риски, поскольку стоимость такой перевозки настолько высока, что риск становится экономически оправданным.
Фактически сформировался отдельный рынок: есть нефть, есть опасный маршрут и есть судовладельцы, готовые брать на себя этот риск за огромную премию.
Отсюда и фантастическая доходность.
Например, средние ставки VLCC у Frontline в третьем квартале выросли примерно до $156,9 тыс. в сутки против $38,7 тыс. годом ранее.
Но здесь я бы не делал вывод, что танкеры теперь являются идеальной инвестицией.
Потому что рынок уже начинает капитализировать эту сверхприбыль в цене самих судов.
Если старый танкер подорожал примерно на $60 млн, продавец фактически забирает себе значительную часть будущего денежного потока покупателя.
Иными словами, высокая прибыльность перевозок сама толкает стоимость флота вверх — и постепенно съедает преимущество владельца нового судна.
Что будет дальше? Я ожидаю, что нынешняя аномалия не продлится вечно.
Когда геополитическая ситуация нормализуется, премия за риск прохождения опасных маршрутов начнёт исчезать. А в 2028–2029 годах на рынок выйдет большой объём новых танкеров. Тогда возраст судна, расход топлива, экологические требования и стоимость страховки снова станут гораздо важнее скорости поставки.
И первыми под давление, скорее всего, попадут именно 10–15-летние суда, которые сейчас продаются с огромной премией.
Для России ситуация тоже неоднозначная. С одной стороны, дорогой фрахт увеличивает стоимость перевозки российской нефти. С другой — если поставки через Ормуз восстановятся и глобальный дефицит нефти уменьшится, это способно оказать давление на мировые цены.
Поэтому нынешний танкерный бум — это не просто история про корабли.
Это наглядный пример того, как геополитический риск способен за считанные месяцы полностью изменить экономику целой отрасли.
И главный урок для инвестора здесь простой: когда актив внезапно становится сверхприбыльным, рынок очень быстро начинает брать эту будущую прибыль себе в цену.
А значит, самая высокая доходность далеко не всегда достаётся тому, кто приходит последним.
Positive_Investments
9 октября в 8:16
$PRMD отчитался за первое полугодие 2026 года. Выручка выросла сразу на 76% — до 22,8 млрд ₽, скорректированная EBITDA — также на 76%, до 7,68 млрд ₽, а чистая прибыль увеличилась на 83% — до 2,59 млрд ₽.
Для сравнения: сам российский фармрынок вырос примерно на 14,5%. То есть ПРОМОМЕД действительно растет в несколько раз быстрее отрасли.
И это уже не просто история про небольшой быстрорастущий бизнес. Компания заняла 1-е место среди производителей лекарств на коммерческом рынке России с долей 4,83%. Более того, разрыв со вторым местом составил 1,6 процентного пункта.
Главный двигатель — эндокринология. Выручка этого направления взлетела на 243%, до 16,3 млрд ₽, и теперь формирует около 71% всей выручки группы.
Основной вклад дает направление препаратов для лечения ожирения и диабета.
Но здесь же находится и главный стратегический риск ПРОМОМЕД. Компания очень быстро растет благодаря одному особенно сильному сегменту. Поэтому дальше важно смотреть, сможет ли остальной бизнес догонять эндокринологию и постепенно увеличивать диверсификацию.
Пока определенные предпосылки для этого есть.
Онкологическое направление принесло 2,6 млрд ₽, причем компания ожидает более сильную динамику во втором полугодии из-за переноса ключевых государственных тендеров. Еще 4 млрд ₽ пришлось на прочие препараты.
При этом 85% выручки приходится на инновационные препараты, а 80% — на биотехнологические. За полугодие компания получила еще 15 регистрационных удостоверений.
То есть ПРОМОМЕД не просто продает уже существующие продукты — он одновременно пытается создавать следующий эшелон роста.
С прибылью ситуация тоже очень хорошая. EBITDA выросла до 7,68 млрд ₽, а рентабельность сохранилась примерно на уровне 34%. Чистая прибыль — 2,59 млрд ₽, что дает чистую маржу около 11,4%.
Но именно здесь я бы не стал останавливаться. Потому что самый интересный показатель этой отчетности находится не в отчете о прибылях и убытках, а в движении денежных средств.
Операционный денежный поток составил минус 1,8 млрд ₽. Годом ранее он был минус 0,7 млрд ₽. То есть прибыль растет, а операционный денежный поток пока ухудшается.
Почему? Компания находится в фазе очень быстрого масштабирования. Чистый оборотный капитал вырос с 21,4 млрд до 29,7 млрд ₽ за год. Растут запасы и дебиторская задолженность — ПРОМОМЕД заранее наращивает производственные и товарные ресурсы под будущие продажи.
Для быстрорастущей фармкомпании это объяснимо. Но инвестору важно понимать: рост выручки сам по себе еще не означает, что бизнес уже генерирует много свободных денег.
Именно поэтому я считаю денежный поток сейчас главным показателем, за которым нужно следить в следующих отчетах.
Есть и второй момент — долг.
Чистый долг / EBITDA LTM вырос с 1,65х до 1,79х на конец июня. Это не выглядит критично, но показывает, что компания продолжает активно инвестировать и привлекать финансирование.
При этом ПРОМОМЕД направляет деньги в R&D, новые производственные мощности и коммерциализацию препаратов. В первом полугодии инвестиционный денежный поток составил минус 3,2 млрд ₽, включая 1,2 млрд ₽ на R&D и 1,5 млрд ₽ капитальных затрат.
То есть компания сейчас одновременно делает сразу две вещи: очень быстро растет и очень много инвестирует в будущий рост.
И это, на мой взгляд, правильная стратегия — при условии, что инвестиции действительно начнут превращаться в новые продажи и денежный поток.
Особенно интересно выглядит прогноз на весь 2026 год.
ПРОМОМЕД его подтвердил: компания ожидает рост выручки на 60% и EBITDA-маржу 45%.
И вот здесь я бы был особенно внимателен. В первом полугодии EBITDA-маржа составляет около 34%, а годовая цель — 45%. Значит, во втором полугодии компания должна не только сохранить высокие темпы роста, но и заметно улучшить рентабельность.
С учетом ожидаемого усиления онкологического направления, новых запусков и сезонности это возможно. Но именно результаты второго полугодия покажут, насколько устойчивой является текущая бизнес-модель.
PR
PRMD
398,9 ₽
+1,74%
Positive_Investments
9 октября в 8:15
Есть налоговые споры, где компания действительно совершила реальную сделку, но выбрала контрагента, который оказался проблемным. И вот здесь раньше у бизнеса оставался своеобразный «аварийный выход» — налоговая реконструкция.
Смысл был понятен: если товар реально купили, работу реально выполнили, деньги действительно заплатили, то почему расходы должны исчезать только потому, что один из участников цепочки оказался технической компанией?
Но сейчас этот подход становится гораздо жестче.
После дела Вокфорс ситуация для бизнеса изменилась принципиально: одной демонстрации того, что сделка состоялась, уже недостаточно. Всё большее значение приобретает вопрос: кто именно в действительности выполнил работу или поставил товар и сколько это реально стоило?
И здесь возникает довольно неприятная ситуация.
Представьте: компания купила товар у контрагента за 10 млн рублей, продала его за 12 млн, а затем налоговая выяснила, что поставщик был частью технической цепочки. Если бизнес не сможет раскрыть реального исполнителя и подтвердить расходы, налоговая логика может привести к тому, что налог придется считать практически с полной суммы реализации.
Для бизнеса это уже не просто спор о документах. Это вопрос доказательства всей экономической реальности сделки.
При этом я бы не делал из дела Вокфорс вывод, что теперь любая техническая компания автоматически лишает бизнес права на расходы. Это было бы слишком широким толкованием.
Ключевой вопрос другой: участвовала ли сама компания в искусственной схеме и способна ли она показать, как на самом деле происходила операция?
Поэтому я считаю, что стратегия «разберёмся, когда придёт налоговая проверка» становится всё опаснее.
Контрагента нужно проверять до сделки, а не через три года. Должны сохраняться переписка, договоры, документы приемки, подтверждение поставок, сведения о ресурсах исполнителя и объяснение, почему был выбран именно этот партнер.
Причём низкая цена сама по себе — не преимущество. Для налоговой она вполне может стать дополнительным поводом задать вопросы.
Есть и ещё один важный момент: если проблема возникла у вашего контрагента, это ещё не означает, что вы автоматически становитесь участником его схемы. Добросовестному бизнесу важно последовательно доказывать собственную непричастность и реальность операций.
Налоговая реконструкция постепенно превращается из «спасательного круга» в инструмент, которым ещё нужно уметь правильно воспользоваться.
И я ожидаю, что в ближайшие годы ценность будет иметь не просто бухгалтерская документация, а полное цифровое досье на каждую существенную сделку: кто, что, когда, за сколько, какими ресурсами и с каким экономическим результатом.
Для бизнеса это означает простое правило: доказательства нужно собирать не тогда, когда пришла налоговая, а тогда, когда заключается сделка.
Positive_Investments
6 октября в 15:01
$FLOT показал очень сильные результаты за первое полугодие 2026 года. После крайне сложного 2025-го компания не просто вышла из убытка — операционная прибыльность заметно улучшилась, а скорректированная чистая прибыль выросла в 14 раз.
Выручка за полугодие увеличилась примерно на 66% — до $1,03 млрд.
Но для судоходной компании я бы прежде всего смотрел на выручку на основе тайм-чартерного эквивалента — TCE. Она выросла на 61%, до $809 млн.
Это хороший показатель качества роста, поскольку он позволяет лучше оценивать именно экономику работы флота.
Ещё сильнее выросла EBITDA.
EBITDA увеличилась на 108% — до $547 млн, а её рентабельность поднялась с 53% до 68%.
То есть компания не просто увеличила объём бизнеса — она стала значительно больше зарабатывать на каждой единице выручки.
Основными драйверами стали рост доходов по долгосрочным контрактам, расширение флота для обслуживания индустриальных проектов и увеличение доходов в танкерном сегменте.
Особенно важный результат — чистая прибыль.
В первом полугодии 2025 года Совкомфлот получил убыток $435 млн, а сейчас заработал $283,8 млн чистой прибыли.
При этом скорректированная чистая прибыль составила $266 млн, или около 20,1 млрд ₽, против всего $19 млн годом ранее.
Именно этот показатель я считаю наиболее важным для оценки будущих дивидендов.
Компания подтверждает политику выплаты не менее 50% скорректированной годовой прибыли по МСФО в рублях.
Поэтому сильное первое полугодие действительно повышает потенциал дивидендов за 2026 год.
Но у отчёта есть и существенный минус.
Чистый долг вырос на 89% — до $678 млн.
Причина понятна: Совкомфлот инвестирует в расширение флота. Новые суда способны приносить дополнительную выручку и прибыль, но сначала требуют значительных вложений.
При этом, согласно приведённой оценке аналитиков, операционный денежный поток пока покрывает капитальные затраты с запасом. Поэтому сам по себе рост долга сейчас не выглядит критическим — гораздо важнее, насколько быстро новые суда начнут генерировать денежный поток.
И здесь перспективы выглядят интересно.
В 2026 году в состав флота вошёл новый арктический газовоз Алексей Косыгин, а долгосрочные контракты обеспечивают компании более предсказуемую загрузку части флота.
Но не стоит забывать, что бизнес Совкомфлота очень чувствителен к ставкам фрахта, санкциям и геополитике. Рынок танкерных перевозок может меняться достаточно быстро, поэтому сегодняшний результат нельзя просто механически экстраполировать на несколько лет вперёд.
Отчёт действительно сильный. Выручка растёт, EBITDA +108%, маржа достигла 68%, а скорректированная чистая прибыль увеличилась в 14 раз.
После провального 2025 года это выглядит как серьёзное восстановление бизнеса.
Главный вопрос теперь — сможет ли Совкомфлот сохранить высокую доходность флота во втором полугодии и одновременно оправдать рост долга инвестициями в новые суда.
Если ставки фрахта останутся благоприятными, а новые мощности продолжат приносить деньги, 2026 год может стать для компании годом очень заметного восстановления прибыли и дивидендов.
Но именно поэтому я бы сейчас смотрел не только на рекордный рост прибыли, а прежде всего на денежный поток, динамику долга и ставки фрахта. Именно они покажут, насколько устойчив нынешний результат.
FL
FLOT
80,87 ₽
+5,3%
Positive_Investments
6 октября в 15:01
Есть изменения, которые покупатель замечает сразу. А есть те, которые сначала происходят где-то между поставщиком, таможней и декларацией — а уже потом приходят к нам в виде нового ценника.
Сейчас обсуждается именно такой сценарий.
ЕЭК подготовила проект изменений в правила контроля таможенной стоимости товаров в ЕАЭС. И потенциально он может сделать импорт дороже и сложнее для бизнеса.
Логика простая: если таможня обнаружит идентичный или однородный товар, который был ввезён с более высокой таможенной стоимостью, это может стать основанием усомниться в цене конкретной поставки и потребовать документы, объяснения, а затем и скорректировать стоимость.
Проблема, на мой взгляд, не столько в самом контроле, сколько в правилах сравнения.
Таможня может использовать собственные базы данных, но импортеру при этом не обязательно раскрывать все характеристики сделки, которая стала ориентиром. А ведь цена может отличаться совершенно законно: другая партия, скидка, поставщик, страна происхождения, курс валюты, маршрут, условия оплаты, стоимость логистики.
Получается парадокс: бизнес должен объяснить, почему его цена ниже, но при этом может не знать, с какой именно сделкой её сравнивают.
Именно здесь я вижу главный риск.
Особенно чувствительными изменения могут оказаться для компаний, которые работают с электроникой, оборудованием, сырьём, комплектующими и автомобилями. Там цены и логистика способны заметно меняться даже в рамках одного и того же товара.
А дальше включается обычная экономика.
Если таможенная стоимость увеличивается, растут связанные с ней платежи. Импортеру остаётся три варианта: сократить собственную маржу, поднять цену или искать способ изменить структуру поставок. И если рынок позволяет переложить дополнительные расходы на покупателя, конечный ценник пойдёт вверх.
Причём сильнее всего рискует малый и средний бизнес: у крупных компаний обычно больше ресурсов для юридической защиты, аналитики и поиска альтернативных каналов поставок.
⚠️ Но я бы пока не делал вывод, что импорт завтра массово подорожает. Это проект, и его ещё могут изменить.
На мой взгляд, ключевой вопрос здесь — прозрачность. Если цена сделки реально оплачена, стороны независимы, а документы подтверждают условия поставки, сама по себе более низкая цена ещё не должна автоматически превращать импортера в нарушителя.
Для бизнеса это история не только про таможню. Это ещё один фактор, который может повышать себестоимость импорта и в конечном итоге — инфляционное давление.
А инвесторам я бы советовал смотреть на компании с высокой зависимостью от импорта особенно внимательно. В условиях слабого спроса переложить дополнительные расходы на покупателя будет сложно. Значит, удар может прийти не только по ценам, но и по маржинальности и прибыли компаний.
И вот это уже гораздо интереснее для инвестора, чем просто очередное изменение таможенных правил.
Positive_Investments
6 октября в 15:00
Я посмотрел на новый бюджет России не как на набор триллионов, а как на сигнал для рынка. И картина получается интересная.
В 2026 году дефицит федерального бюджета ожидается на уровне рекордных 7,35 трлн ₽ — 3,2% ВВП. На 2027 год власти закладывают его сокращение до 5,44 трлн ₽ — 2,2% ВВП, а в 2028–2029 годах — примерно до 1,9% ВВП.
На бумаге это выглядит как начало бюджетной консолидации. Но есть нюанс: расходы в 2027 году практически не растут относительно оценки 2026-го — 48,74 трлн ₽ против 48,53 трлн ₽.
То есть дефицит уменьшается прежде всего потому, что государство рассчитывает получить больше доходов, а не потому, что резко сокращает расходы.
А структура расходов становится ещё показательнее.
На оборону в 2027 году планируется направить около 17,1 трлн ₽ — примерно 35% всех федеральных расходов. В 2028-м — 16,6 трлн, в 2029-м — 16,3 трлн. Всего за три года — более 50 трлн ₽.
При этом расходы на образование, здравоохранение, социальную политику и экономику растут значительно слабее или даже сокращаются относительно прежних проектировок.
И здесь я вижу главный долгосрочный вопрос.
Оборонные расходы действительно поддерживают промышленность, занятость, зарплаты и спрос. Но если деньги преимущественно остаются внутри военного контура, они не обязательно превращаются в рост производительности всей экономики.
А вот стоимость обслуживания долгов уже становится очень конкретной проблемой.
На проценты по госдолгу в 2027 году предусмотрено 4,57 трлн ₽ — почти 9% всех расходов бюджета. В 2028-м сумма должна вырасти до 5,29 трлн, в 2029-м — до 5,68 трлн ₽.
Сам госдолг к 2027 году может достигнуть почти 54 трлн ₽, или 21,7% ВВП. Да, по мировым меркам это всё ещё невысокий уровень. Но важен не только размер долга — важна цена, по которой государство его обслуживает.
И вот здесь бюджет напрямую встречается с ключевой ставкой.
Если расходы действительно удастся удержать около запланированного уровня, давление со стороны бюджета на инфляцию будет постепенно слабеть. Это создаёт пространство для снижения ставки.
Банк России в своём базовом сценарии сейчас допускает среднюю ключевую ставку 9–11% в 2027 году, после 14,5–14,6% в 2026-м. Но сам ЦБ подчёркивает зависимость траектории от инфляции и условий в экономике.
Поэтому для инвестора я бы смотрел сейчас не столько на красивые цифры бюджетного дефицита, сколько на фактическое исполнение бюджета.
Последние годы показали: между тем, что заложено в законе, и тем, сколько государство в итоге тратит, может быть заметная разница.
Если в 2027 году расходы действительно удержат под контролем, это будет хорошим сигналом для снижения инфляционного давления, ставки и доходностей облигаций.
Если же появятся дополнительные расходы и дефицит снова начнёт расширяться, сценарий быстрого снижения ставки окажется под вопросом.
Поэтому я вижу два сценария.
🟢 Консервативный: бюджетная консолидация проходит по плану → инфляционное давление уменьшается → ЦБ получает возможность снижать ставку → облигации и компании, чувствительные к стоимости денег, получают поддержку.
🔴 Риск-сценарий: расходы снова оказываются выше плана → растут заимствования и процентные расходы → бюджет сильнее конкурирует за деньги с частным сектором → ставка снижается медленнее.
Для меня главный вывод такой: бюджет-2027 — это не просто документ о государственных расходах. Это один из ключевых факторов, который будет определять стоимость денег в России.
А значит, он напрямую влияет на то, какую доходность вы сможете получить по вкладам и облигациям, сколько будут стоить кредиты и какой потенциал получат акции.
Positive_Investments
6 октября в 15:00
$LSNG и Россети отчитались по МСФО за первое полугодие 2026 года. И для обеих компаний отчёт выглядит довольно сильным: выручка и прибыль растут двузначными темпами, а долговая нагрузка снижается.
Начнём с группы Россети.
За шесть месяцев выручка выросла на 17,4% — до 981,5 млрд ₽. Но ещё интереснее динамика прибыли.
EBITDA увеличилась на 25,3% — до 376,2 млрд ₽, а чистая прибыль подскочила сразу на 45,1% — до 176 млрд ₽.
Получается важная вещь: прибыль растёт заметно быстрее выручки. Это означает улучшение операционной эффективности и более сильную трансформацию роста доходов в конечный финансовый результат.
Причём во втором квартале тенденция сохранилась: EBITDA выросла на 25,5%, а чистая прибыль — на 50,2% год к году.
Есть и ещё один сильный момент — баланс.
Заёмные средства Россетей снизились с 829,7 млрд ₽ на конец 2025 года до 775,8 млрд ₽ на конец июня. При этом на счетах находилось около 285 млрд ₽.
То есть компания одновременно наращивает финансовый результат и сокращает заёмный капитал. Для инфраструктурного бизнеса с большими инвестиционными потребностями это хороший сигнал.
Теперь посмотрим на Россети Ленэнерго.
Здесь динамика тоже положительная: выручка выросла на 17,7% — до 80,6 млрд ₽, EBITDA — на 16,5%, до 43,9 млрд ₽.
Операционная прибыль увеличилась ещё сильнее — на 25%, до 30,1 млрд ₽.
А чистая прибыль выросла на 19,8% — до 24,45 млрд ₽.
При этом во втором квартале темпы немного замедлились: выручка прибавила 12,5%, EBITDA — 6,9%, а чистая прибыль — 5,5%.
Здесь есть важный нюанс: рост прибыли уже не опережает выручку так заметно, как у материнской компании. Поэтому за динамикой маржинальности Ленэнерго во втором полугодии я бы следил внимательнее.
Зато баланс выглядит очень комфортно.
Заёмные средства Россети Ленэнерго сократились с 28,6 млрд ₽ до 12,2 млрд ₽, а чистый долг по данным отчётности составил −16,3 млрд ₽.
Проще говоря, денег у компании больше, чем долга.
На счетах находилось около 28,5 млрд ₽, при этом операционный денежный поток за полугодие составил 30,9 млрд ₽. Компания продолжает активно инвестировать: инвестиционный денежный поток был отрицательным на 33,2 млрд ₽.
И это совершенно логично для сетевого бизнеса. Россети — капиталоёмкая инфраструктурная группа: развитие и модернизация сетей требуют значительных вложений. Поэтому отрицательный инвестиционный денежный поток сам по себе здесь не является проблемой — важнее, что операционная деятельность генерирует достаточно средств для финансирования значительной части инвестиций.
Отчёт Россетей выглядит сильным сразу по нескольким направлениям.
Выручка растёт, EBITDA растёт быстрее выручки, чистая прибыль увеличивается на 45%, а долг сокращается.
У Россети Ленэнерго картина похожая: выручка +17,7%, операционная прибыль +25%, чистая прибыль +19,8%, при этом компания фактически находится в позиции чистого кредитора.
Для меня это один из тех случаев, когда смотреть нужно не на один показатель прибыли, а на всю конструкцию бизнеса. Электросетевые компании требуют больших инвестиций, поэтому особенно важно, что рост финансового результата сейчас сочетается с сильным денежным потоком и снижением долга.
Главный вопрос на будущее — сохранится ли такой темп роста прибыли после завершения текущего инвестиционного цикла и насколько устойчивой окажется денежная генерация.
Пока же первое полугодие 2026 года для Россетей выглядит уверенно позитивным.
LS
LSNG
13,8 ₽
+4,78%
Positive_Investments
6 октября в 14:58
Когда цена золота, никеля или другого сырья резко растёт, инвестор обычно думает: компания заработает больше — значит, вырастет прибыль и дивиденды.
Но в этот раз между высокой мировой ценой и кошельком акционера может появиться ещё один посредник. И это государство.
Минфин предложил ввести для отдельных добывающих компаний налог на сверхдоход, который будет рассчитываться от прироста доходов из-за роста мировых цен на твёрдые полезные ископаемые относительно базового периода 2025 года. Ставка — 20% для золота и 30% для ряда других видов сырья. По оценке бюджета, поступления могут составлять около 200 млрд рублей в год в 2027–2029 годах.
На первый взгляд звучит логично: государство забирает часть неожиданной сырьевой ренты.
Но инвестору важнее другое: кто в итоге заплатит за этот налог?
Ответ очевиден — частично акционер.
Если у компании забрали часть денежного потока, у неё остаётся меньше ресурсов на дивиденды, инвестиции, погашение долга или обратный выкуп акций.
И здесь пока есть большая интрига. Методика расчёта налога окончательно не определена. Если считать базой прирост всей выручки, потенциальные платежи могут быть очень существенными: аналитики оценивали нагрузку Норникеля примерно в 70 млрд рублей, Полюса — около 33–40 млрд, а оценки по Русалу и ФосАгро сильно зависят от того, какие именно цены и виды сырья попадут в расчёт.
Но самое интересное — дивиденды. Новый налог должен давить на денежный поток компаний уже после того, как инвесторы привыкли рассчитывать потенциальную доходность исходя из старой налоговой модели. Особенно чувствительными могут оказаться компании с высокой долговой нагрузкой или уже ограниченными возможностями для выплат.
У Норникеля это особенно заметно: компания только начала возвращаться к дивидендным выплатам — за первое полугодие 2026 года совет директоров рекомендовал 1,85 рубля на акцию, хотя за 2025 год дивидендов не было.
Поэтому я бы сейчас не покупал сырьевую компанию только потому, что «металлы дорогие».
Нужно смотреть глубже: сколько этой дополнительной цены останется самой компании после налогов, капитальных затрат, процентов по долгу и дивидендных обязательств.
И есть ещё один важный момент.
Если налог окажется разовым, рынок способен довольно быстро переварить эту историю. Но если инвесторы увидят, что государство готово регулярно изымать часть сырьевой ренты, фундаментальная стоимость компаний действительно может снизиться сильнее.
В этом случае рынок начнёт закладывать в акции уже не только цену никеля, золота или алюминия, но и «налоговый дисконт».
А компаниям придётся искать новые способы возвращать капитал владельцам. Один из вариантов — байбэк вместо дивидендов: меньше прямых выплат сегодня, но потенциально больше поддержки цены акции и прибыли на одну оставшуюся акцию.
Мой вывод простой: высокая цена сырья больше не гарантирует высокую доходность акционеру.
В новой реальности инвестору нужно считать не то, сколько компания заработала на росте цен, а сколько из этого роста в итоге достанется именно вам.
Positive_Investments
3 октября в 9:33
На первый взгляд прогноз Минэкономразвития выглядит парадоксально. Нефть дешевеет, газ дешевеет, экспортная выручка снижается — а российская экономика продолжает расти.
Но если посмотреть глубже, становится понятнее, на чем держится эта конструкция.
📊 В базовом сценарии Минэк ожидает рост ВВП на 1,4% в 2027 году, 1,9% в 2028-м и 2,4% в 2029-м. Это не новый экономический бум, а постепенный выход из периода охлаждения.
Главная интрига — сырьевые цены. Brent, согласно прогнозу, подешевеет с $85,7 в среднем в 2026 году до $66 к 2029-му. Urals — примерно с $61,2 до $51.
На этом фоне возникает интересная арифметика.
💰 Среднегодовой курс доллара, по прогнозу Минэка, вырастет с 79,5 до 96 рублей. То есть долларовая цена российского барреля падает примерно на 17%, но рублевый эквивалент барреля остается примерно возле 4,9 тыс. рублей.
Получается своеобразный амортизатор: часть потерь от дешевой нефти компенсируется более слабым рублем.
И именно здесь я вижу один из главных сигналов для инвестора. Россия постепенно переходит от модели, где экспортная выручка сама по себе поддерживает рубль, к модели, где валютный баланс становится гораздо более хрупким.
📉 Минэк ожидает снижение положительного торгового сальдо примерно со $120,8 млрд в 2026 году до $87 млрд в 2028–2029 годах.
Еще показательнее текущий счет: с $45,4 млрд он может сократиться до всего $10,5 млрд к 2029 году. Это уже совсем другая валютная реальность.
Поэтому прогноз постепенного ослабления рубля выглядит логичным: 87,4 рубля за доллар в 2027-м, 92 — в 2028-м и 96 — в 2029 году.
Но нефтегазовая отрасль при этом не исчезает. Газовая добыча должна вырасти до 740 млрд кубометров к 2029 году, а основной экспортный прирост Минэк связывает со СПГ: с 35 до 64,5 млн тонн. Трубопроводные поставки в дальнее зарубежье, напротив, практически не меняются.
Еще важнее другое: доля нефтегазового экспорта в ВВП продолжит снижаться. И это, на мой взгляд, один из самых интересных структурных процессов.
Экономика постепенно становится менее зависимой от нефтегазовых доходов не потому, что сырье перестало быть важным, а потому что быстрее должна расти ненефтегазовая часть экономики.
⚠️ Но у прогноза есть слабое место — инфляция.
Минэк рассчитывает на возвращение к 4% уже с конца 2027 года, одновременно закладывая рост регулируемых тарифов: платежи за ЖКХ могут увеличиться примерно на 11% в 2027-м, 8,6% в 2028-м и 7,6% в 2029-м.
Для меня это один из главных вопросов всего сценария.
Потому что если инфляция окажется устойчиво выше цели, ставка ЦБ будет снижаться медленнее. А значит, бизнес дольше будет жить с дорогими деньгами, инвестиции будут восстанавливаться осторожнее, а внутренний спрос — расти медленнее.
🔎 Поэтому мой базовый вывод такой: следующие три года могут стать для России не историей нефтяного бума, а историей адаптации к более дешевой нефти, слабеющему рублю и постепенной перестройке экономики.
Для инвестора это означает: смотреть только на цену нефти уже недостаточно. Нужно следить одновременно за рублевым баррелем, экспортной выручкой, текущим счетом, ставкой ЦБ и темпами роста ненефтегазового бизнеса.
Именно их комбинация, на мой взгляд, гораздо лучше покажет, куда движется российская экономика.
Positive_Investments
3 октября в 9:32
$GEMC — оператор Европейского медицинского центра и Семейного доктора — отчиталась за первое полугодие 2026 года.
На первый взгляд отчёт выглядит очень сильным: выручка выросла на 41%, до 17,7 млрд ₽. Но если копнуть глубже, становится понятно, что пока рост бизнеса не превращается в сопоставимый рост прибыли.
Главный фактор увеличения масштаба — консолидация Семейного доктора. В первом полугодии 2026 года ЮМГ уже учитывала этот бизнес все шесть месяцев. Сеть принесла группе около 4,9 млрд ₽ выручки, то есть значительную часть общего прироста.
При этом показатели существующего бизнеса тоже нельзя назвать слабыми.
Без учёта Семейного доктора средний чек в поликлиниках вырос на 17,4%, до 458 евро, а в стационарах — на 4%, до 4 816 евро. При этом количество поликлинических визитов снизилось на 4,4%, а госпитализации практически не изменились.
То есть часть роста обеспечивается не увеличением количества пациентов, а ростом среднего чека.
Теперь посмотрим на прибыльность. EBITDA выросла на 25% — до 6,4 млрд ₽, а в евро — на 32,9%. Но выручка в рублях увеличилась на 41%. В результате EBITDA-рентабельность снизилась с 41,2% до 36,5%.
Это довольно существенное изменение. И оно показывает, что приобретённый бизнес пока имеет более низкую маржинальность, чем исторический бизнес ЮМГ. Кроме того, на результаты влияет валютная динамика.
Ещё интереснее выглядит операционная прибыль: она выросла всего на 6% — до 4,55 млрд ₽.
Почему EBITDA растёт на 25%, а операционная прибыль всего на 6%? Основная причина — амортизация. Она увеличилась примерно с 0,84 до 1,88 млрд ₽. Расширение бизнеса увеличило не только выручку, но и объём активов, стоимость использования которых теперь отражается в расходах.
А дальше давление усилилось уже на уровне финансового результата.
Доходы от размещения денежных средств снизились, а процентные расходы по аренде выросли с 1,3 до 6,6 млн евро. Проценты по кредитам увеличились значительно меньше — с 2,8 до 3,2 млн евро.
В итоге чистый финансовый доход практически исчез: около 0,04 млрд ₽ против 1,1 млрд ₽ годом ранее.
Именно поэтому получается парадоксальная ситуация: выручка +41% → EBITDA +25% → чистая прибыль −17%.
Чистая прибыль составила 4,4 млрд ₽ против 5,3 млрд ₽ годом ранее.
При этом я бы не называл результаты провальными. Компания продолжает генерировать значительный денежный поток. Операционный денежный поток вырос на 9,3%, до 76,3 млн евро. После капитальных затрат и погашения аренды у группы осталось около 52,6 млн евро.
Но есть важный нюанс: запас ликвидности стал гораздо меньше.
Чистая денежная позиция с учётом аренды на конец июня составила всего 13,5 млн евро против 124,7 млн евро годом ранее.
Здесь необходимо учитывать крупные инвестиции. В частности, ЮМГ приобрела Семейного доктора за 17,6 млрд ₽, а после отчётного периода получила ещё и сеть Скандинавия.
Причём по состоянию на начало 2026 года ситуация с долгом уже улучшается: кредиты и займы сократились со 131,4 до 36,6 млн евро, а денежные средства выросли со 112,5 до 150 млн евро.
То есть компания потратила значительные средства на расширение, но одновременно начала активно восстанавливать баланс.
И вот здесь появляется главный вопрос для акционеров. После сделки со Скандинавией количество акций выросло с 90 до 113,9 млн, то есть примерно на 26,6%.
Теперь недостаточно просто увеличить общую прибыль группы. Нужно, чтобы прибыль росла быстрее количества акций.
Именно поэтому следующие отчёты ЮМГ будут особенно интересными: рынок будет смотреть уже не только на выручку, EBITDA и количество клиник, а на то, сколько прибыли новые активы реально добавляют на одну акцию.
ЮМГ продолжает очень быстро наращивать масштаб, но сейчас это скорее история инвестиций в будущее, чем история роста текущей прибыли.
Семейный доктор уже заметно увеличил выручку, Скандинавия должна добавить новый бизнес, а денежный поток позволяет компании снижать кредитную нагрузку.
GE
GEMC
589,5 ₽
+5,36%